Главная  Биография  Творчество  Фото  Статьи  Воспоминания  Форум  Гостевая
 
 
 
Король

                                                                                                                                             Беня говорит мало,
но Беня говорит смачно!
Хочется, чтобы он
сказал еще что-нибудь.
Исаак Бабель.
Гурвич! Григорий Ефимович! Гриша!
Это и очень мало, и очень много. До глупости мало прожитых лет — 42! Мало спектаклей, телепередач, кинофильмов. Мало почета и внимания со стороны государства, министерства и руководства города, которые не замечали или не хотели замечать, что делает эта Личность!
Почетное звание откладывали, а Государственную премию получает не он, а его жена. Передачу «Старая квартира» знают, любят, смотрят и ждут не только в России и в бывших республиках. В Америке, Германии, Израиле, Канаде она собирает телеэкранов сотни тысяч людей разного возраста и профессий.
Но хватит о малом, буду о большом.
Да, я — толстый!, — часто говорит Гриша. Это говорится с юмором и всерьез, и даже с вызовом. Да, я люблю поесть, — гордо заявляет он, отсекая комплементарии по поводу своей внешности. Гурвич — очень полный, но всегда элегантный, всегда безукоризненно и со вкусом одетый. За версту от него пахнет дорогим и очень приятным парфюмом. Почему за версту? У Гриши гайморит. Ему все время кажется, что запаха нет, надо брызнуть еще чуть-чуть.
Гурвич большой не только внешне — при росте 177 см вес его колеблется от НО до 120 кг. Гурвич — очень большой внутренне. Это ясно всем, кто с ним соприкасается в жизни и в работе.
Один из лучших драматургов конца XX века Григорий Горин поздравляя Гришу с 40-летием признался, что будучи намного старше, он так и не выбрал до конца, как обращаться к Гурвичу — на «ты» или на «вы». Горин имел в виду огромную интеллектуальную, энергетическую и человеческую мощь Григория Гурвича. Он имел за плечами «всего» два диплома — филолога (бакинский университет) и режиссера (ГИТИС). Начитанность и глубина знаний в литературе, языке, истории, критике, драматургии, поэзии, изобразительных и других искусствах по-тря-сали! Кинематограф отечественный и зарубежный Гриша знает энциклопедически. Любимейшим на всю жизнь стал Федерико Феллини, художник-режиссер-философ. То же самое можно сказать и о самом Григории Гурвиче. Скорость мышления этого человека поражает любого.
Ближайшее Гришино окружение — его театр. Актеры — преданные, влюбленные в него дети, но дети обидчивые, амбициозные, у каждого свой характер и слабости. Слава Богу, Гриша — режиссер, позволяющий актеру спорить и отстаивать свое мнение. Он умеет слышать артиста. Но если (и это в 97 процентах) Гурвич уверен в своей правоте, переубедить его невозможно. Пустая трата времени. Если он не убедит актера в том, что нужно делать именно так, то заставит его сделать волевым решением. Однако, был один случай (всего один!), когда мне удалось отстоять свою позицию. Это было втройне радостно, ибо я понимал с кем мне приходится спорить. Склонить чашу весов на свою сторону в споре с Гришей, который в чем-то убежден — абсурд! Речь идет о работе над мюзиклом Митча Ли. Способность в цейтнотной ситуации из нескольких вариантов выбрать один -он же лучший, неожиданный и оправданный — это особый дар.
Что касается чувства юмора этого человека, то это отдельная тема. Где Гурвич — там смех и не просто, а до коликов, слез, нервных срывов. Когда-то в Доме актера группа молодежи, признав в Грише бесспорного лидера, как автора и режиссера, начала делать свои знаменитые капустники. Каждое выступление — событие! Каждый подобный вечер — супер! Все разные, талантливые и неповторимые! Автор и идеолог — один, Гурвич!!! Он — король капустников! Гришина мама дорогая Майя Львовна призналась мне, что с рождения Гришеньку «наполняли» только знаниями. Отсюда культура, эрудиция и прочее, а вот физическое его развитие они с папой пропустили. Наверное, нельзя объять необъятное.
Но! Откуда в человеке, не знающем ни одной ноты, ни одного аккорда на гитаре, не сыгравшего на рояле даже «Во поле березонька стояла» такая музыкальная память, чувство ритма, слуха, меры, а главное —- вкуса? С одной стороны — загадка. С другой — ответ известен: талантливый человек талантлив во всем.
Общеизвестно, что человек при жизни должен построить дом, посадить дерево и оставить потомство. Григорий Гурвич создает свой театр. Он не повторяет забытый, исчезнувший в начале XX века театр — кабаре «Летучая мышь» Никиты Балиева. Он создает свой. Название и жанр остаются, меняются масштабность и глубина. Являясь организатором, режиссером, автором всех своих спектаклей, Гурвич создает неповторимый репертуар. В некоторых спектаклях он сам выходит на сцену в ролевом материале. Гриша не актер. Это видно сразу, но силой своей личности, невероятным обаянием, интеллектом, мощным биополем он усиливает действие, происходящее на сцене.
Труппа, которую собрал Гурвич за десять лет, по-своему уникальна. Сочетание таланта, молодости, красоты и профессиональных данных дает ему безграничные возможности. И очень скоро театр перерастает жанр кабаре и становится музыкальным театром. Двумя спектаклями «Это — шоубизнес» и «Великая иллюзия» режиссер Гурвич охватывает период, который Бродвей прошел за несколько десятилетий. Смело — до наглости! Но талантливо, а главное зрелищно. Однако, даже самое значимое люди кино театра, эстрады Чаплин, Рай-кин, Пиаф и другие никаким талантом или силой личности, генами и прочим не достигли бы своей высоты в одиночку. В отрывке из мюзикла «Человек из Ламан-чи» я имел честь играть Дон Кихота. Сыграв более сотни спектаклей «Это-шоубизнес» я понял, что играю то, что требовал от меня Григорий Ефимович. Еще раз поражаюсь его режиссерским, педагогическим и дипломатическим качествам, хотя победа (оказывается псевдо...) греет до сих пор.
Как всегда прав оказался режиссер Гурвич! Конечно, по отношению к Григорию Ефимовичу я очень субъективен и не скрываю этого. Как любой человек он соткан не только из одних достоинств, но об этом писать не хочу и не буду. А кто не грешен? По счастью у нас с Гришей был один и тот же педагог — профессор ГИТИСа (теперь РАТИ) Олег Львович Кудря-шов. Поэтому в работе я хорошо понимаю режиссера Гурвича. Он ставит, объясняет и требует на языке, понятном нам обоим.
За всю свою жизнь я встретил только двух людей такой же силы притяжения. Это — Юрий Владимирович Никулин и Михаил Михайлович Жванецкий. Третий — Гришенька! Григорий Ефимович Гурвич!!
— Даю тебе «маячок». Лев Толстой писал, что помнил себя еще в утробе матери.
От этого я и стал плясать. Представил, как помнил себя в утробе ЛевТолстой, переложил это на образ Марка Анатольевича, вышел на сцену, вызвал Горина и в результате получилась очень неплохая пикировка, в которой я не выглядел проигравшим. Я безмерно благодарен Грише за то, что он меня вовлек в это азартное существование, в эту балансировку на лезвии бритвы. Это подхлестывает и должно всегда присутствовать в актере.
Как режиссер он видел общую картину своего спектакля и стремился к тому, чтобы люди, с ним работающие, были его единомышленникам и быстро достигали нужных результатов, а не занимались бы философствованием. Многие режиссеры сейчас, прикрывая свое незнание того, что они хотят, общими фразами, говорят: «Давайте пофантазируем, что бы это могло бы быть». В результате таких «фантазий» получается нечто, что можно показывать только с субтитрами, иначе не объяснить, что это такое.
Гриша всегда знал чего он хочет и с ним прекрасно работалось. Он много знал, с ним было интересно общаться в жизни и на сцене. Своими рассказами он обогащал роль. Вот в сцене двойников я играл роль капитана дальнего плавания, так он мог рассказать массу интересного, что можно было бы привлечь при работе над ролью. Гриша был человеком без «корки», хороший товарищ, он относился к другим по -дружески, но трезво. Также он относился к себе и к тому, что делал. Он не пытался прыгнуть выше головы. Может быть, он пробовал что-то делать в других областях, но четко знал, что он может, а чего нет, и четко шел к цели, постепенно обретая себя. Гриша еще многое мог бы сделать в музыкальном театре. Он проходил стадию адаптации наших актеров к мюзиклам мирового класса. Это был ликбез и для нас, и для публики, и, если бы он был сейчас с нами, то мог бы достичь высот в этом жанре. Его трактовка не была лишена глубокого смысла, в ней всегда была социальная гражданская позиция.


Борис Поволоцкий